МОСКОВСКИЙ
ФЕСТИВАЛЬ
МАЯКОВСКОГО
7-19 июля 2002 г.

поэзия /визуальные искусства /перформанс /видео /плакат /кино

главная
программа
участники
партнеры
пресса

 

Андрей Великанов

участник круглого стола "ХУДОЖНИК И ВЛАСТЬ. ПРОБЛЕМЫ "ЛЕВОГО" ИСКУССТВА", МГВЗ "Новый Манеж", 16.07.2002; видеопрограммы, L-галерея, 17.07.2002.

об авторе

когда, где [1954/москва]
что [мифи/полиграф]
чем [теория/поэзия/перформанс/видео/сетевое искусство]
проекты [бассейн москва/трехдневная война/антиутопия/намнияз ашуратова/юкст/антиутопия-2]
призы [ostranenie'95/emare/dadanet'98/art on the net'98/dadanet'99/trash art'99/sxsw'2000/split'2000/mediaforum'2001]

о Маяковском

Когда я узнал, что должен написать "текст ок. 1000 зн. "Мой Маяковский"(по желанию)", священный ужас охватил меня. Все мои инфантильные страхи бросились на меня и стали жестоко терзать. Строгая учительница по литературе приблизилась ко мне и сказала: Великанов, к завтрашнему дню ты должен написать сочинение про Маяковского. Чтобы там обязательно были цитаты: "достаю из широких штанин звон свой плавлю лбом стекло окошечное мама ваш сын прекрасно болен разворачивайтесь в марше муча перчатки замш". Должны быть отражены как революционная тематика, так и любовная лирика.

Я не знаю, как другие будут решать эту проблему. Возможно, они давно освободились от детских комплексов и напишут умные слова про идеологическое конструирование, культивирование образа и авторство в эпоху модернизма. Но у меня данное событие вызвало только сильное расстройство желудка, от которого я страдал в течение долгого времени. Вот он, аристотелев катарсис в наши дни! Вот она, сила поэзии, пронзающая десятилетия и входящая тупой болью в желудок читателя! А чукча-то писатель... В результате я пишу этот текст слишком поздно... Ну и пусть! Так мне и надо! Подавляющее большинство творческих работников уже освободилось от тяжелого наследия тоталитарной культуры, сделало пару революций, создало актуальное искусство и вовремя сдало сочинения в организационный комитет фестиваля. А я все еще мучаюсь. Думал вот выпендриться и написать рекламный текст про моющее средство «Маяковский». Мой, Маяковский! Казнить нельзя помиловать. Только глупо все это. Fairy, Comet и Ася это одно, а Маяковский, конечно же, совсем другое. Маяковский это наше все. Маяковский в России больше, чем Маяковский. И катарсис больше, чем катарсис. Полный атас! Круто! Вау! А лимит в 1000 знаков я давно исчерпал...

доклад
Время остановилось

Автор как самоубийца. Радикальность как конформизм. Малевич как квадрат. Маяковский как зеркало.



Другой
2002
DV, 8'14''

Другие - это грешники, чеченцы и китайцы, силы небесные поднимаются вверх, а Россия - это круто! Короткий эксперимент с двенадцатилетними детьми дает неожиданные и вместе с тем предсказуемые результаты. Лакан называл особую психическую фазу в жизни младенца "стадией зеркала". На примере ребенка легко наблюдать, как его психика определяется другими, отсюда многозначное выражение Лакана - "Я это Другой". Но возможен ли вообще выход их стадии зеркала? Не находимся ли мы в течение всей жизни под властью стереотипов массового мышления? Тем более что средства для их репродуцирования и распространения стали необычайно эффективными.

Виртуальное тело Бога
2000
MJPEG, ч/б, 6'00''

Главным в этом фильме является текст, написанный в форме молитвы, сакральный характер которой подчеркнут цитатами из псалтыри, символа веры и других религиозных текстов. Но наряду с этим общий смысл - реклама самой веры как продукта потребления. Лица красивых девушек и юношей, заимствованные из рекламных роликов, выглядят торжественно и благолепно, даже когда их обладатели кладут в рот новую жевательную резинку или моют волосы новым шампунем...

Thomas Oboe Lee [Morango... Almost a tango] в исполнении Кронос - квартета .

Отсутствие слов

Пересечение слов образует сложную паутину,
обволакивающую легкомысленную жертву.
Жертвы хотят быть обманутыми,
жертвы жаждут слов
и получают жало змеи,
мудрыя, как сама вечность.
Дайте слов, говорят они,
дайте сомнительных, дайте определенных,
пусть слова врут,
мы не можем без слов,
адрес, цитата, молитва,
все что угодно,
только не тишина.

Пользуясь своей орфографической распущенностью
и синтаксической небрежностью,
слова выжигают болезненные рубцы
гарнитурой таймс или баскервиль,
слова укладываются в головах железобетонными конструкциями,
слова фиксируют определенный архетип
гипертекстовых документов,
при этом означаемое ничто
уничтожается означающим быстротечным.

В первый день без слов,
в первый день духовной жажды
появляется чувство разбитости и повышенной утомляемости.
На вторые сутки возникает бессонница,
тревога,
фибриллярные мышечные подергивания,
вазомоторные нарушения.
Затем
усиливается слабость,
гиперемия лица,
инъецирование склер,
тошнота и рвота,
потливость и зябкость,
крупноразмашистый тремор конечностей
и дрожь.

Дрожь, дрожь,
а еще
судорожные припадки.
К тому же
физические компоненты абстиненции
усложняются психическими симптомами,
прежде всего, изменением настроения,
с преобладанием подавленности,
пугливости,
тревожности
и легко вспыхивающего страха.
Появляется равнодушие к повседневным обязанностям,
ипохондричность,
несдержанность,
раздражительность
и склонность к резким переменам настроения.

А еще
возникает подозрительность
и субъективное толкование действий окружающих
и слов.
Сомнительных и определенных,
псилоцибиновых и неудовлетворенных,
грохотом, грохотом,
наполняющих вязкую,
рельефную действительность.
Действительность с визуальным и слуховым эхом
(как еще объяснить появление шестикрылого серафима?).
А еще
возникает предположение о всеобщем осуждении
и депрессивная самооценка.
Сон становится поверхностным,
с частыми пробуждениями.
А сами сны, о ужас,
наполняются громкими звуками -
криками, пением, стуком и грохотом.
Грохотом, грохотом,
грохотом, грохотом.

Мама, ваш сын прекрасно болен,
у него пожар сердца,
а эти бляди, Люда и Оля,
верят всему,
до последнего слова,
и мне уже некуда деться.

Молчаливо, слова ни к чему,
необходимы лишь никелированные инструменты,
(и гад морских подводный ход
увеличивает торжественность момента),
констатирую
наличие пульса в сонной артерии,
удаляю
грешный язык и рвотные массы изо рта,
именительный, винительный,
трехпроцентный раствор внутривенно,
начинаю
делать искусственное дыхание,
сочетаю свои действия
с наружным массажем сердца
(5-6 надавливаний в период пассивного выдоха,
происходящего за счет эластичности легких).
Нет, ничего, пульс нитевидный,
систолическое выше диастолического,
как и сапоги выше Шекспира,
накладываю повязку,
соразмеряю соотношение
общеупотребительной и специальной лексики,
все,
процедура закончена,
но надо быть готовым к любым обстоятельствам,
тщательно,
сохраняя улыбку на обезображенном лице,
уничтожаю разрозненные морфемы,
да и в конце концов, обычный клофелин
помог бы решить проблемы.


Карл и Клара

Время действия - конец или начало тысячелетия,
действующие лица - Карл, Клара
реквизит - кларнет, кораллы,
на дворе - трава,
сюжет - детективный,
что-то такое,
точно не помню,
колпак переколпачивать,
возможно, участвуют какие-то дрова,
но, честно говоря,
все выглядит довольно по-дурацки,
прямо скажем, по-колпаковски.

Выясняю, кто я,
вроде бы не Клара,
тогда, наверное, Карл,
лирический герой автора,
испытывающий трудности
в своей половой самоидентификации.

Карл любит Клару, а Клара Карла,
но безоблачному счастью мешает какая-то карла,
К тому же прошлое Карла
отягощено аллюзией какого-то Маркса,
а Клары - какой-то Цеткин,
вспоминаемой восьмого марта.
Быть может,
необходимо еще упоминание Марса и Венеры,
однако,
смысл этого упоминания остается весьма туманным.

Зачем ты съела яблоко? -
говорит Карл, -
если бы не ты, нас не выгнали бы из квартиры.
Ты знаешь,
как я внимателен к твоим взглядам,
я никогда не позволил бы себе,
как какой-нибудь мачо,
достать из широких штанин
признак
своей безнадежной половой детерминированности,
однозначный, как дуло танка,
и сказать,
смотрите, завидуйте,
я гражданин,
а не какая-нибудь там гражданка!

Я предпочел бы подвергнуть себя
процедуре смены пола в специальной клинике.
Небольшое хирургическое вмешательство,
курс гормональных препаратов,
немного украшений из кораллов -
И Карл становится Кларой.

Но некоторые вещи мне все равно недоступны,
я никогда не смогу, как ты,
сделать уже целых три аборта,
все еще имея два молочных зуба!
И согласись, Клара,
я понимаю,
что настоящий мужчина должен быть феминистом,
но тем не менее,
как это не прискорбно,
между нами говоря,
в необходимости всегда мочиться сидя,
когда это можно было бы делать гордо стоя,
все-таки есть что-то унизительное,
не правда ли?

- Знаешь, Карл,
отвечает Клара, -
какая ты все-таки скотина!
И прекрати, пожалуйста, свое любимое занятие, -
эстетскую эквилибристику словами на грани уродливого,
только такой дурак как ты может считать,
что талант художника - вторичный половой признак.
Оставаясь политически корректными,
давай называть вещи своими именами,
я должна напомнить тебе,
что такое фаллократия, мужской шовинизм
и сексуальный харассмент.

Давай разведемся, Карл!
Поделим пространство на два в разных местах,
налево все Карлы, направо все Клары,
это было бы достойным завершением войны из-за брюк.
Жилая, общая, кухня, этаж, район,
санузел раздельный, балкон, телефон, паркет.
Повесим где-нибудь в центре меч Тристана или кларнет,
нужен какой-то разделительный знак.
Если бы не эти Монтеки и Капуллети,
мы бы давно имели биполярный мир,
чума на оба ваши дома,
говорит, потрясая копьем,
никогда не существовавший Шекспир.

Физиологическая необходимость
конкретного мужчины сомнительна,
репродуктивная способность -
задача генной инженерии,
а удовольствие может обеспечить
быстро развивающийся институт
мужской проституции.
Мир самкам, война самцам,
не волнуйся,
мы всегда будем нужны друг другу,
мы так и останемся двумя половинками одного целого,
то есть целого вороха
так называемых гендерных проблем.

...стремительное скерцо первой части
сменяется истерическим аллегро второй
(на десерт припасено адажиетто из пятой Малера).
Фундаментальное различие
и вечная борьба противоположностей
составляют диалектическое совершенство.

Есть повести печальнее на свете,
чем репертуар провинциального театра.
Ну, скажем,
Ромео остался жив, растолстел
и к концу жизни не мог вспомнить,
кто такая Джульетта,
Орфей, насвистывая обещанное адажиетто,
отворачивается от Эвридики,
Левински в голубом платье с пятнами спермы
старательно делает Биллу минет,
Диану везет покататься Файед,
такие кораллы, такой вот кларнет.

ссылки

Персональный сайт

 

маяковский

 

   
 

Futurism.ru © 2002-2006
при использовании материалов ссылка на futurism.ru обязательна
e-mail:editor@futurism.ru